Литературные исследования

М.Р.Кауль
Книга О.Барфилда «История в английских словах»

Книга Оуэна Барфилда «История в английских словах», 1953 (первое издание 1926), состоит из двух частей:

  1. Создание английской нации
    • Арийцы
    • Поселение и Европа
    • Англия до Реформации
    • Современная Англия
  2. Западная картина мира
    • Мифы
    • Философия и религия
    • Эксперимент
    • Личность и разум
    • Механизм (индустриализм и английское мышление)
    • Воображение

Книга представляет собой попытку совмещения истории Европы и Англии с историей английского языка. Весь XIX век лингвистики был посвящен историческим и историко-компаративным изысканиям в языках, поиску праязыка. «Оксфордский Словарь Английского Языка На Исторических Принципах», завершенный изданием в 1928 году, явившийся в значительной степени итогом этих более чем столетних изысканий, а также «История мировых цивилизаций» Г. Уэллса ( ) произвели на О.Барфилда чрезвычайное впечатление, и он предпринял попытку написания собственной истории, найдя в «Словаре» её отражение. Автор приводит серии слов к каждому из выделенных им периодов и описывает их с точки зрения того, как и что они отражают в истории. Так, к раннему арийскому периоду он относит слова: electric, quality, mead and timber. При этом автор признает, что подбор слов более или менее произволен; на их месте могли бы быть и другие слова, помеченные в «Словаре» общим периодом исторической принадлежности, но они и продиктовали бы другую логику изложения. Автор метафорически видит слово, как брошенную в океан бутылку с запечатанным в ней сообщением – историей, которая засияет, раскроет своё содержание, стоит лишь распечатать бутылку. Он называет слова «кладезем (шахтой) исторических свидетельств», «каменным углем» , который надо поджечь, чтобы он отдал все заключенное в нем тепло и сияние; «вечными свидетелями (-ствами) прошлого и напряженного умственного труда человека, его создателя»; «телескопами» , обращенными в прошлое; смыслы в словах не мертвы, а лишь «заморожены», и т.д.

Вглядываясь в историю значений слов, он прослеживает движение древних арийцев от Юго-Востока Азии двумя потоками через Юг и Север Европы на Северо-Запад, пока они не достигли Британских островов. По пути они оседали, смешиваясь с разными культурами и языками, меняя формы и звучания, и теперь только отдельные слова могут свидетельствовать об этих культурах; других свидетельств может и не быть. (При этом О.Барфилд с завидной лёгкостью переходит с латыни на греческий, иврит и персидский, цитирует Библию и Платона, речи Цезаря, интерпретирует их по-английски, как будто бы это был единый язык).

Так, он доказывает, что у арийцев существовал матриархат, на том основании, что в то время существовало слово matronize, а patronize появилось много позднее. Или, интересно древнее, задолго до появления электричества, слово electric, т.к. ещё в древнегреческом слово electron обозначало янтарь, отсюда elector - сияющий, солнечный и т.п., а electric - притягательный (употреблялось в отношении людей).

Откуда мы знаем, на каких колёсах передвигались кибитки древних арийцев?, - на сплошных деревянных кругах, т.к. во всём Словаре нет слова соответствующего периода, которое хоть как-нибудь называло бы нечто похожее на spoke - ось.

Проходя по(мимо/сквозь) Аттике(-и/-у), арийцы восхищались совершенством и завершённостью её культуры в целом , и её архитектуры в частности; и слово attic в английском языке обозначает, соответственно, высшую степень, совершенство, красоту (особенно в архитектуре) – отсюда, attic - мезонин,- завершающая и украшающая часть постройки, в дальнейшем утратившая своё совершенство и превратившаяся в чердак.

Анализ Словаря показывает, как из греческого языка арийцы заимствовали идеи мудрости и свободы, из латыни - закона, в то время как иврит обогащал их идеями и идеалами необычной моральной стойкости, культивировал и анализировал эмоциональную сторону жизни. Само появление соответствующих слов в языке говорит о проникновении этих понятий в менталитет, об изменении сознания тех, кто впоследствии стали англичанами.

Интересны истории слов teach и learn, которые состоят в родстве с tread - ходить, прокладывая путь по болоту, и lean - вступать в следы идущего впереди. (Какие чудные метафоры!)

История для О. Барфилда делится на до- Реформации и после-Реформации. Последнее уже «современная Англия». О.Барфилд, как и Льюис, отрицал периоды Средних Веков и Ренессанса, т.к. видел лишь постепенную эволюцию английской нации и её менталитета, а Средние Века и Ренессанс считал искусственной конструкцией позднейших историков.

Опираясь на слова одного и того же периода, автор выделяет периоды развития сознания и осознания окружающего мира. Так, арийцы принесли слова о природе - dew, night, star, wind …; латынь дала слова религиозного смыслового поля – altar, candle, clerk, creed…. Cross он связывает с установлением христианства в Ирландии…; латынь направляла мышление в сторону внешнего мира, а греческий в сторону внутреннего мира, анализа мыслей и чувств (платоновская созерцательность) и т.д.

После Реформации английский язык осознаёт самоё себя. Это был период создания английского национального языка, начавшийся с перевода Библии, период настоящего интеллектуального землетрясения. Английские мученики это в основном библейские мученики.

Концентрированная разработка отдельных мировоззренческих идей в истории эволюции английского сознания продиктовала Барфилду следующую периодизацию «современной Англии»: 1.разделение философии и религии; 2.поклонение природе (поэзия, лейкисты); 3.индивидуум и рацио (появление понятия self и всего связанного с само- познанием); 4.индустриализация, изменение понятия mechanism и изменение взгляда на человека, «механизм его устройства».

II.

Среди вопросов, связанных с менталитетом англичан отражённом в Словаре, Барфилда больше всего интересует понятие воображения, его метафорическая природа и роль как в создании самих слов, так и в создании поэзии, мифа, в Творчестве вообще и творчестве человека. Среди людей он особенно выделяет Поэта как творца, создателя, равного по своему влиянию на эволюцию, самому Создателю.

Надо не забывать, что инклинги по образованию своему, роду деятельности и философии были теологами-романтиками, или, романтическими теологами. Романтизм был для них философией постижения божьего замысла. Часть романтиков воспевала Природу как результат творения, её красоту и совершенство. Другая часть, воспринявшая англиканскую квакерскую идею, о том, что, как творение Божье, человек несёт в себе его искру и творческое начало, и его роль на Земле есть творчество, занималась литературным созданием своих миров и персонажей. (Это та философия и энергия, которая воплотилась в строительстве Нового Света).

Главу о воображении Барфилд начинает с цитирования поэта Сидни, который был одним из основных идеологов романтизма в его созидательном значении.

«Ранее христианство, с его восторженным признанием существования души, потрясающим осознанием внутреннего глубинного, но непознанного (букв. «нераспечатанного») мира, как мы видели (в предыдущем анализе словаря – М.Р.), произвело много слов, описывающих человеческие эмоции через эффект ими произведенный, а в особенности эффект на отношение души и Бого-сферы. В 16-17 веках с усилением самосознания в классах, свободных от всепоглощающего труда, обладающих досугом, росло понимание, внутреннее осознание эмоций. Мы проследили этот рост до романтического чувственного восприятия 17-18 веков. Как же дальше продолжалось это путешествие во времени с этим младенцем на руках? Потерпел ли он крушение в пути, был ли разобран на отдельные куски, получившие свои названия (подобно другим наукам, философиям – М.Р.). или рос в муках без присмотра, необразованным, пока не превратился в раскормленного викторианца средних лет? К счастью, он избежал обеих бед. Тщательно оберегаемый разными честными/серьезными людьми то в одном академическом сообществе, то в другом, он избежал расчленения своей сути, так как изначально был обучен не тянуть средства на пропитание из Природы или Бога, а жить за свой счет. И на этой диете он взошел как на дрожжах, превратившись в юного гиганта, способного встать вровень с Природой, как её ровня».

Сидней в «Апологии поэзии» поясняет как поэзия и другие искусства – arts – стали рассматриваться в это время. Уделом поэзии считается не рифма и ритм, а некоторое придумывание, измышление, создание миров и персонажей. «Первые историки и философы были тоже поэтами – пишет Сидней – И не только потому, что обладали творческим воображением – creative imagination – а скорее потому, что изобрели, придумали фиктивных людей и фиктивные события. Сейчас это не доблесть для историка, а гр. “poiein – to make – творить” связано с poetry и тем самым отличается от всех других искусств и наук, которые «следовали за Природой». И только поэт отверг свою привязанность, отказался подчиняться Природе, отрицал её своим собственным изобретением, создал другую Природу, какой не было, создал Героев, полубогов, Циклопов, Химер и Фурий. Он идет рука об руку с природой, не связанный ею. Но, ценя её дары, свободно вращается в зодиакальном круге своей собственной мудрости».

Сидней продолжает, что поэт не только имитирует Природу, но создает Идеи, отличные от неё и создает (maketh) the world as he imagined them – как их себе представлял, задумал.

Значение слова pret в 14-15 вв. = maker. «Не знаю, счастливая ли случайность или мудрость провидения свела нас, англичан, с греками в этом понимании поэта-творца» пишет Сидней.

Достоинство и слава поэтов-творцов в самостоятельно создании чисто умозрительных форм, а не в копировании реальности (феи, колдуньи), и это одна из основных черт романтизма. Вспоминаем впервые появившееся у Шекспира – I saw it in my mind’s eye. Он же создает вымышленное существо Калибана.

Основная идея Романтизма в том, что Поэт – создатель, наравне с Создателем-Творцом (не здесь ли таится загадка создания самого Шекспира – М.Р.)

Интересно, что сначала слово поэт имело снисходительно-неодобрительную коннотацию, равно как и romance, fiction, однако со временем Поэт становится вровень с Творцом, а romance и fiction становятся признаны как воплощения человеческого духа.

Poets – прямые трансляторы-пророки, их устами говорит вдохновенный разум, музы – его рука. Слово «романтический» становится синонимом enthusiastic, «необычный», «творческий». Тогда же появились слова:creative, genius, fancy, imagination, objective, subjective, fantasy. Слово genius появляется как «нечто большее, чем земное».

Колридж: «и когда воображение воздвигает свои формы, формы неизвестных доселе вещей, перо поэта придает им формы и дает эфемерному нечто/ничто и имя и среду обитания (оживляет модель)».

Он же провел разницу между словами fancy и imagination. Первое обозначает способность изобретения иллюстративного образа – игривое украшательство Природы (метафора), а второе – способность создания из форм, данных природой, новых форм, которые сами становятся частью Природы. Шелли называл их «реальнее, чем реально живущие на земле – дитя бессмертия».

Воображение придает Природе блеск, свет «которого никогда не было ни на море, ни на земле». Это космос, в котором дух и жизнь, вырвавшись из Природы, поселились в человеке. Все эти персидские и греческие музы, колдуньи и феи, очарованность и чары Романтизма были до тех пор заперты в человеческой груди, пока мощные звуки шагов Романтизма не протрубили свой призыв к воображению придать вновь Природе очарование жизни. Это оживление природы стало возможно благодаря креативной/созидательной силе воображения – мир стал воодушевленным.

В заключение Барфилд с горечью констатирует: «Но слов, составляющих словарь цивилизованной науки, никогда не употребляет более чем 1/10 населения, а оставшиеся 9/10 населения обычно осознают лишь 1/10 их значений. Цивилизация живет благодаря тем 1/10, которые осознают важность слов, отмечающих эпохи.

Книге предпослано вступление поэта Одена. Он говорит, что книга О. Барфилда взывает к уважению к слову, что слово есть основа воспитания зрелого человека: «если мы хотим достойного развития общества, надо учиться, уважая слово, употреблять его в скрупулёзной точности его значений, со всем правдолюбием сердца гражданина. Неправильное употребление слов означает презрение к человеку – подрыв мостов и отравление колодцев – приводит к регрессу на его долгом эволюционном пути».